Уральские самоцветы в доме Императорского ювелирного дома

Ателье Imperial Jewelry House годами занимались с минералом. Далеко не с любым, а с тем, что отыскали в землях между Уралом и Сибирью. Самоцветы России — это не просто термин, а реальный природный материал. Горный хрусталь, найденный в зоне Приполярья, характеризуется особой плотностью, чем альпийские образцы. Малиновый шерл с побережья Слюдянки и тёмный аметист с Урала в приполярной зоне содержат включения, по которым их можно опознать. Мастера бренда учитывают эти особенности.

Особенность подбора

В Императорском ювелирном доме не рисуют набросок, а потом ищут самоцветы. Зачастую — наоборот. Поступил самоцвет — появилась идея. Камню позволяют задавать форму изделия. Огранку подбирают такую, чтобы не терять вес, но открыть игру света. Иногда самоцвет хранится в сейфе долгие годы, пока не обнаружится правильная пара для вставки в серьги или недостающий элемент для подвески. Это долгий процесс.

Примеры используемых камней

• Зелёный демантоид. Его добывают на Урале (Средний Урал). Зелёный, с «огнём», которая выше, чем у бриллианта. В работе капризен.
• Александрит. Из Урала, с характерным переходом цвета. Сегодня его добыча почти прекращена, поэтому используют старые запасы.
• Халцедон голубовато-серого тона с мягким серо-голубым оттенком, который называют ««дымчатое небо»». Его месторождения есть в регионах Забайкалья.

Огранка «Русских Самоцветов» в доме часто ручная, традиционных форм. Используют кабошон, плоские площадки «таблица», смешанные огранки, которые не стремятся к максимальному блеску, но проявляют естественный рисунок. Элемент вставки может быть неидеально ровной, с оставлением кусочка матрицы на изнанке. Это сознательный выбор.

Металл и камень

Каст выступает обрамлением, а не главным элементом. Драгоценный металл применяют разных оттенков — красное для тёплых топазов, классическое жёлтое для зелени демантоида, белое для холодного аметиста. Иногда в одном украшении комбинируют два или три вида золота, чтобы создать переход. Серебряный металл берут редко, только для специальных серий, где нужен холодный блеск. Платину как металл — для больших камней, которым не нужна конкуренция.

Финал процесса — это изделие, которую можно распознать. Не по логотипу, а по манере. По тому, как установлен вставка, как он ориентирован к свету, как выполнена застёжка. Такие изделия не выпускают партиями. Даже в пределах одной пары серёг могут быть нюансы в тонаже камней, что принимается как норма. Это следствие работы с природным материалом, а не с искусственными камнями.

Отметины процесса могут оставаться видимыми. На внутренней стороне кольца может быть не снята полностью след литника, если это не влияет на комфорт. Пины креплений иногда оставляют чуть толще, чем нужно, для запаса прочности. Это не огрех, а подтверждение ручной работы, где на первом месте стоит надёжность, а не только внешний вид.

Работа с месторождениями

Императорский ювелирный дом не берёт Русские Самоцветы на открытом рынке. русские самоцветы Налажены контакты со давними артелями и независимыми старателями, которые десятилетиями привозят сырьё. Знают, в какой закупке может встретиться редкая находка — турмалиновый камень с красным «сердцем» или аквамариновый камень с эффектом «кошачий глаз». Порой привозят сырые друзы, и решение об их раскрое принимает совет мастеров. Права на ошибку нет — уникальный природный объект будет утрачен.

• Специалисты дома ездят на прииски. Важно оценить среду, в которых самоцвет был сформирован.
• Покупаются партии сырья целиком для отбора в мастерских. Отбраковывается до 80 процентов сырья.
• Оставшиеся экземпляры переживают предварительную оценку не по формальным критериям, а по личному впечатлению мастера.

Этот метод противоречит нынешней логикой поточного производства, где требуется стандарт. Здесь стандарт — это отсутствие стандарта. Каждый значимый камень получает паспорт камня с фиксацией происхождения, даты получения и имени мастера, выполнившего огранку. Это внутренняя бумага, не для покупателя.

Сдвиг восприятия

Русские Самоцветы в такой огранке становятся не просто просто частью вставки в ювелирную вещь. Они становятся предметом, который можно изучать отдельно. Кольцо могут снять с руки и положить на стол, чтобы следить игру света на фасетах при другом свете. Брошь можно развернуть тыльной стороной и рассмотреть, как выполнена закрепка камня. Это требует иной тип взаимодействия с вещью — не только носку, но и рассмотрение.

В стилистике изделия не допускают прямого историзма. Не создаются точные копии кокошниковых мотивов или боярских пуговиц. Однако связь с традицией присутствует в соотношениях, в сочетаниях оттенков, напоминающих о северных эмалях, в тяжеловатом, но комфортном посадке вещи на человеке. Это не «новое прочтение наследия», а скорее применение старых принципов работы к актуальным формам.

Ограниченность материала определяет свои рамки. Коллекция не выпускается ежегодно. Новые поставки бывают тогда, когда собрано достаточное количество камней подходящего уровня для серийной работы. Порой между значимыми коллекциями могут пройти годы. В этот период выполняются единичные вещи по архивным эскизам или дорабатываются давно начатые проекты.

Таким образом Imperial Jewelry House существует не как фабрика, а как ювелирная мастерская, связанная к данному minералогическому источнику — «Русским Самоцветам». Путь от получения камня до итоговой вещи может тянуться сколь угодно долго. Это неспешная ювелирная практика, где временной ресурс является невидимым материалом.